Майкл работал в компании New Media Services (австралийский аутсорсер с офисами в Кении). Официально его должность называлась «текстовый оператор» или «модератор чата». В своем манифесте «Эмоциональный труд в тени ИИ» (декабрь 2025) он признался, что годами обманывал тысячи одиноких пользователей.

Клиенты из США и Европы платили за подписку на «ИИ-спутниц», веря, что общаются с продвинутым алгоритмом. На самом деле Майкл одновременно управлял 3–5 персонажами, каждый из которых имел свою биографию, фото (часто генеративные) и стиль общения.

Основная цель была — удерживать клиента в чате как можно дольше. Майклу приходилось имитировать влюбленность, участвовать в виртуальном сексе и оказывать психологическую поддержку. За каждое сообщение он получал копейки (около 5 центов), но для Кении это была работа, позволяющая кормить семью.

Самое ироничное, что Майкл и его коллеги не просто общались, они обучали нейросети. Каждое их «удачное» сообщение использовалось как данные для тренировки будущих чат-ботов, которые в итоге должны полностью заменить этих живых операторов.

Это классический пример «Призрака в доспехах» (Ghost in the shell). Мы привыкли думать, что ИИ — это магия кода, но за ним часто стоят миллионы «призрачных работников» из Кении, Филиппин или Индии. В 2026 году этот скандал поднял вопрос о цифровой этике: имеем ли мы право влюбляться в «машину», если на другом конце провода — изможденный человек из трущоб Найроби, работающий в ночную смену?

ИИ-скептицизм. После этой истории доверие к «романтическим ИИ» резко упало. Пользователи начали искать способы проверки: действительно ли они говорят с кодом или с человеком, которого принуждают к эмоциональному труду.

Майкл рассказал, что самым тяжелым было вести «двойную жизнь». Днем он был примерным отцом и мужем, а ночью, пока семья спала, — «романтичной блондинкой из Калифорнии» для одинокого мужчины из Огайо. Этот психологический диссонанс привел многих его коллег к тяжелым депрессиям.